Print This Post

Алексей Герасимов. Мужские дни. Рассказы

Новые oблака
1-2/2015 (71-72) 15.06.2015, Таллинн, Эстония

Культурное мероприятие

Шел 1990-ый год. Я недавно демобилизовался из красной армии. Уходил служить простым советским человеком, уверенным в завтрашнем дне, а вернулся – абсолютно свободным. Как выживать в новых условиях, чем заниматься, непонятно? Бывший одноклассник предложил мне: «Поехали лес валить, это хорошие бабки!» Я согласился.
Нас было человек десять молодых парней. Работодатель привез нас на грузовике в лесную чащу у самой границы с Эстонией. Дал указания: «Вот, избушка, в ней будете жить. Вот, деревья, их надо валить. Через неделю приеду».
Мы принялись за работу. Неделю вкалывали как черти, ведь оплата была сдельной. На выходные приехал хозяин, привез продукты и деньги.
К концу второй недели мы начали дуреть от однообразия нашей жизни в лесу. Ни спиртного, ни женщин, ни телевизора, ни каких-либо культурных мероприятий! В нас стало копиться раздражение, то и дело вспыхивали мелкие конфликты из-за чепухи.
И тогда наш бригадир сказал:
– Пора бы нам расслабиться… Дорога километрах в пяти отсюда. А любая дорога приводит к людям. А где люди, там и развлечения!
Его логика показалась нам безупречной, мы собрались и вышли в путь. Дорога привела нас к большому поселку. Смеркалось… Поплутав, мы набрели на местный «клуб» – деревянное одноэтажное сооружение под названием «Три вороны»
Мы, – десяток молодых людей подозрительного вида, физически крепких, не очень опрятных, щетинистых и, по всему видать, довольно сердитых, – вошли внутрь. Подошли к стойке, заказали пиво на всех и уселись за свободный стол. А теперь попробуйте поставить себя на место бармена и завсегдатаев, которые там тусовались! Вот, вы, допустим, латыш, живете в глухомани, где живого русского языка, наверное, с 1945 года никто не слышал. Вечерами, после работы на ферме, попиваете пивко со старыми друзьями. И вдруг в ваш любимый кабачок заваливает толпа каких-то незнакомых русских, настроенных, как вам кажется, не очень дружелюбно. Вас бы это напрягло? Меня бы, честное слово, напрягло! И сельских парней, которых тоже было около десятка, это напрягло… Они сбились в плотную кучку и стали шушукаться меж собой, бросая косые взгляды в нашу сторону. Тогда пришел черед напрячься нам!
– Слушайте, по-моему мы сегодня отхватим крепких звиздюлей! – сказал один из нас, более других склонный к паранойе.
– Ты думаешь, они хотят с нами подраться? Но силы-то равны… – сказал бригадир, бывший морпех, который весил ровно сто двадцать килограммов.
– Да?.. – прошептал параноик. – А если они еще каких-нибудь трактористов позовут!
Бригадир задумался, встал и направился к стойке. Поманил бармена, который тоже, кажется, чувствовал себя не в своей тарелке, и что-то сказал ему на ухо. Бармен кивнул и направился к латышской компании. Пошептался с ними немного и, подойдя к нашему столу, сказал:
– Все в порядке… Что-нибудь еще закажете?
Мы взяли еще по пиву, а параноик, опасливо оглянувшись на латышей, спросил бригадира:
– Что ты ему сказал?
– Я сказал, что мы просто хотим выпить, отдохнуть. Никого трогать не собираемся. Но если нас тронут, то мы эту деревяшку разнесем на фиг! Ну, он все понял – и пошел договариваться со своими…
– Да?.. – не унимался параноик. – А они нас потом, в темноте, на дороге подкараулят! Эти деревенские – они ж бешенные все…
Мы посмеялись и сделали очередной заказ. Посидели хорошо, часа два, и, тепло попрощавшись с барменом, отправились в обратный путь. Уже выйдя на дорогу, мы заметили, что наш параноик несет в руках пустую пивную кружку, держа ее за ручку как кастет.
– Ты зачем кружку спиздил, дурак? – сказал бригадир. – Хорошее место, можно сюда еще раз-другой-третий зайти, а ты нам репутацию портишь!
– Говорю я вам, – параноик затравленно оглянулся, – они обгонят нас на мотоциклах по окружной дороге и устроят засаду! Видели, как они нам вслед смотрели? Они же нас, русских, ненавидят…
– А кружка тебе, чтоб отбиваться, да? – спросил бригадир.
Мы посмеялись и пошли дальше, наслаждаясь летней ночью и хмелем в голове… И вот, когда мы одолели половину пути до нашей избушки, из-за поворота возникло несколько человеческих фигур. Темнота скрывала лица, неизвестные молча шли на нас.
Зловещая картина!
– Вот, – я же предупреждал, – крикнул параноик. – Надо прорываться к избушке, там запремся! – И он, скорчив злобную гримасу, двинулся на противника. Мы тоже сосредоточились, инстинктивно сжав кулаки и пригнув подбородки. Расстояние между нами и «стрейнджерс оф зэ найт» сокращалось. Но когда мы приблизились к ним, то вместо пьяных хулиганов увидели перед собой пожилых людей интеллигентного вида, которые жались к друг другу, оцепенев от страха.
– Черт… дачники какие-то! – воскликнул бригадир. – Извините, извините нас, мы никого не хотим обидеть! – обратился он к прохожим, поднимая руки вверх, как будто решил сдаться в плен. Но его слова, кажется, напугали дачников еще больше…

Вернувшись в избушку, мы улеглись на матрасы, и только наш параноик все никак не мог угомониться:
– Я говорю вам, они так просто нас не оставят… Придут ночью и всех перережут! Кинут потом в болото – никто и искать не станет!
И он сел на табурет у окна, всматриваясь в темноту. Так и караулил врага до самого рассвета.


Мужской день

Макс – жуткий зануда. Он все время скулит о своей несчастной доле, а однажды с бодуна побрел к железной дороге, намереваясь броситься под поезд. К счастью, идти пришлось долго, и по дороге он успел передумать!
Встречаю его как-то вечером:
– Как дела?
– Спасибо, хреново… – отвечает он уныло.
Зашли с ним в “Бревно”, мрачную полуподвальную пивнуху. Уселись и Макс затянул свое:
– Безрадостно как-то жить… Скучно…
– Я не желаю служить платком для твоих соплей! – говорю я. – У меня – булыжник вместо сердца! Или мы весело проводим время, или расходимся…
Макс затих. Выпили пива… Макс отлучился в сортир.
Мое одиночество нарушила женщина с длинными, темными волосами, одетая в платье вишневого цвета, которое обтягивало ее тело плотно, как целлофан сардельку. Она села напротив меня и попросила прикурить, выложив свой огромный бюст на стол как на витрину. Тон, которым она произнесла: “Огоньку не найдется?..” – и ее взгляд, и то, как она улыбнулась мне, растянув свои толстые мокрые губы, – все это говорило, что отнюдь не отсутствие спичек привело ее к нашему столу.
Мне она показалась, не скрою, прекрасной! Мы курили молча и пристально изучали друг на друга.
Наконец, красавица простонала:
– Жаль, я сегодня без подруги… Вас ведь двое?.. Твой друг ведь сейчас вернется?.. Хотя подружке я могу и позвонить…
Вернулся Макс и испортил весь фестиваль. Он, не присаживаясь, долго смотрел на незнакомку тяжелым взглядом. А потом вдруг как рявкнет на весь кабак:
– Пошла вон отсюда, профурсетка!
Дама вмиг испарилась. Мне показалось, что она даже не обиделась. То есть, восприняла грубость как нечто естественное… Честное слово, я хотел за нее заступиться, но поленился! Мы дохлебали наше пиво и вышли на улицу под прохладный дождь. Я не сердился на Макса, но все же решил немножко поворчать:
– Зачем ты прогнал ее?.. Ты мне такое приключение обломал!.. Это же прекрасная женщина!.. У нее такие фантастические глаза!.. А я даже имени ее не успел спросить… Ты циник и злодей… Ты черствый и безыдейный… А вдруг, это судьба?.. Эта незнакомка, она же была прекрасна!
– Ты что, идиот?! Это была грязная, потасканная падшая женщина, от которой мерзко воняло…
– У меня хронический гайморит… А ты просто завидуешь моему успеху у шикарных женщин!
– Это была обычная уродливая шлюха!..
– Я вызываю тебя на дуэль!.. Но где бы нам отлить сначала?!
– Давай сюда… – предложил Макс. Мы свернули в подворотню. Стоим, значит, поливаем стенку… Но шайка злых гопников, которых мы сразу не заметили, выбрала эту же подворотню для своих серьезных пацанских разборок. Они тут же забыли о своих проблемах и начали нас, мирно писающих, задирать. Один потребовал, чтобы мы «платили за аренду». Другой, самый мелкий и противный, стал толкать нас по очереди в спину, мешая процессу. Парни развеселились и стали пинать нас ногами по задницам. Надо бы вроде драться, но пива мы выпили так много, что все струится из нас да струится… Я возмутился, повернув голову:
– Погодите, бразерс, дайте доссать спокойно!.. Сейчас доссым и разберемся!..
В ответ я получил легкий, но оскорбительный подзатыльник. Парни все больше распалялись и ржали над нами все громче… Когда моя струя, наконец, иссякла, я застегнул ширинку, развернулся и резко, что было сил, влепил в нос тому, кто стоял ко мне поближе. У него аж голова задралась кверху, а из носа эффектно брызнуло кровищей. Тут такая кутерьма началась! Замелькали руки, ноги… Кто-то прыгнул на меня сзади и, обхватив за шею, повалил на тротуар. Я лежал, прижатый к земле, а на мне пыхтела жирная туша. Макс стоял на карачках, его сверху оседлал лысый разбойник и молотил его кулаками по ушам. Прочие злодеи суетились вокруг…
Тут раздался девчоночий визг и послышались крепкие ругательства. Это явились подружки наших противников и принялись унимать своих любимых. Лежа, я смотрел, как девушки уводят парней прочь, о чем-то сердито лопоча на ходу.
Вставать не хотелось. Макс сидел на корточках у забора и пытался очистить брюки.
– Как ты?.. – спросил он, доставая из кармана сплющенную пачку сигарет.
– Нормально… – ответил я, – могло быть хуже…
– А я, веришь ли, чувствую себя превосходно! Мне легко и весело! Хорошая месиловка, это как раз то, чего нам порой не хватает в жизни… Иногда полезно вот так встряхнуться!
– Да… – согласился я. – Только, чур, не слишком часто!
Мы закурили и, не торопясь, пошли дворами.


Прости меня, моя любовь

Пережив тяжелую сердечную драму, я несколько лет жил без любви. Сначала чувствовал себя превосходно: всю свою энергию тратил только на себя. Ни ревности, ни надежд, ни сомнений. Ни эмоциональных бурь, ни душевных мук. Ровное, спокойное существование – как у черепахи. Как все-таки, думал я, легко и просто жить, никого не любя!
Я уже решил, что коли внутри у меня – выжженная пустыня и разбитое вдребезги сердце, то и способность влюбляться навсегда мною утрачена. Оно и к лучшему. Но потом душа подлечилась и стала просить «витаминов». Опять захотелось драм, конфликтов и приключений. Опять потянуло совершать дурацкие, осуждаемые обществом поступки… Цветы с какой-нибудь городской клумбы нарвать, что ли!
А подходящий объект для страсти все не появлялся да не появлялся. Пусть бы, думал я, судьба мне хоть несчастную любовь пошлет, и то лучше, чем пресным сухарем прозябать. Хотя, разве любовь бывает несчастной? Она может быть неразделенной, но несчастной – никогда! Только слабые боятся и избегают душевных страданий, а крепкие люди даже из них способны извлечь пользу. «Ой, как страшно заводить романы, – твердят некоторые, – ведь союз может разрушиться и тогда будет больно!» Ну и что? Так ведь сначала-то будет приятно! Это разве не стоит того, чтобы заплатить потом эмоциональным «похмельем»?
Будучи морально готовым к свежим чувствам и новым отношениям, я отправился на музыкальный фестиваль, проводившийся под открытым небом. Огромная территория была усеяна палатками, на нескольких концертных площадках одновременно выступали разнообразные коллективы, а пивные ларьки приносили серьезный доход организаторам – все, как обычно! Я встал в очередь за пивом, заняв место за парнем, у которого на майке было отпечатано «I`m drug-diller». Взял пиво, пригубил и… мое сердце остановилось, мое сердце замерло…
Она стояла под тентом и продавала значки, постеры, банданы и прочую дребедень. Я подошел. Сделал вид, что интересуюсь ее товаром. Слово за слово, разговорились… Я представился. Она ответила:
– Да, ведь мы знакомы уже! Мы встречались на Дне рождения у… – и она назвала имя. Я вспомнил и новорожденного, и ту вечеринку, и место… А вот девушку – нет, не помнил, хоть убей! Вот, какие причуды у судьбы! Полгода тому назад я даже не обратил внимания на эту девушку, а сегодня – втрескался в нее по уши с первого взгляда.
– Тебе нравится танцевать? – спросил я.
– Нравится!
– Потанцуем?
– Можно… Минут через сорок меня должна сменить другая продавщица, тогда и потанцуем.
– А я пока разведаю, где тут играют подходящую музыку…
Прогуливаясь, я встретил доброго приятеля. В руке он держал пластиковую бутылку с надписью «Средство для разжигания костров и мангалов». Он отхлебнул из этого сосуда и протянул его мне.
– Что это? – спросил я.
– Средство для разжигания костров и мангалов… – ответил он.
– Да, ладно, не свисти! – рассмеялся я и, взяв бутылку, сделал приличный глоток. Я хорошо знал этого человека: он всегда был очень привередлив – употреблял только качественную выпивку. Если 0, 5 литра, допустим, стоило меньше 20 евро, он такую дешевку даже нюхать не стал бы. Проглотив жидкость, я понял, что это отнюдь не «Джим Бим»! Вкус у пойла – не сказать, чтобы противный, но… весьма странный вкус.
– Что за хрень ты мне дал? – спросил я.
– Средство для разжигания костров и мангалов… Я же предупредил! Сегодня моя девушка заявила, что покидает меня… Навсегда!
– И поэтому ты решил не только сам отравиться, но и товарища с собой прихватить! Чтоб не так скучно было, да?
– Ты не бойся! В этом составе нет ничего особо вредного. Это не вредней, чем водка, во всяком случае.
– И крепко вставляет?
– Меня вставило! Еще хочешь?
Я отказался и последовал дальше. Выпил пива, чтобы убить непривычное послевкусие. Затем водки, ибо встретил знакомых. Потом еще пива – утолить жажду… Через сорок минут я был в таком состоянии, что ни о каких танцах с девушкой не могло быть и речи. Да и попадаться ей на глаза мне не хотелось. Ведь намерения мои были самые серьезные!
В конце концов я набубенился в хламину. Танцевал с какой-то незнакомой девкой. Страшной, просто жуть! Очнувшись, вспомнил все… Долго бродил в одиночестве, разыскивая свое курносое счастье. Так и не нашел. Ну, вот, кто я был после этого, а? В один день найти и потерять!
Прости меня, моя любовь…


Любовь – сильнее страха?

Однажды некая Прекрасная Дама безапелляционно заявила мне: «Все мужчины боятся женщин!» Оставим на ее совести это обобщение – «все». Но признаем, что многие мужчины женщин, действительно, боятся. И я сам, да, – боюсь.
Однако, храбрец не тот, кто страха не ведает, а тот, кто может его преодолеть. Боится, например, некий мужчина женщину, а все равно – храбро бросается на нее, карабкается, ползает по ней. Смотрит своему страху прямо в лицо! Известен и такой психологический феномен, как страх перед вагиной. Папаша Фрейд во время одного из своих кокаиновых trip-ов придумал даже такой термин как vagina dentate, то есть, «зубастая». Клац-клац, клац-клац! Но страх нам помогает преодолеть любая другая эмоция, более сильная. Например, ненависть к врагу может оказаться сильнее страха смерти, а любовь к женщине сильнее страха перед ее маленькой зубастой подружкой.
Жутко идти на первое свидание! У меня в такой день – диарея на нервной почве. Вроде бы столько уже было этих свиданий, а все равно – каждый раз, как в первый класс! Да и знакомиться страшновато. А вдруг пошлет куда подальше? Это всегда микро-травма. Десяток таких отказов подряд и все – был мачо, а стал клиент реабилитационного центра. Обычно женщина сама подает мужчине, который ей нравится, различные сигналы на невербальном уровне, которые означают: «Давай, ползи сюда! Девочка созрела!» И не получив таких сигналов, ни один трезвый мужчина не вскочит. И вот вам реальная история о том, как одна девушка меня «позвала», а я, дубина, проворонил свое счастье…
Мы неоднократно сталкивались с ней в одном популярном рижском кафе. И, знаете, как это обычно происходит: встретились взглядами, посмотрели заинтересованно друг на друга – сначала искорка проскочила, а потом и шаровые молнии полетели. Она стрельнет глазами через плечо в мою сторону и тут же быстро отвернется, взметнув рыжие волосы. И хохочет громко, и хохочет! А я принимаю суровый вид, типа мне по-барабану, что она там гривой своей машет и специально для меня нарочито веселиться. Так и играем… «Ну, все – думаю, – попались оба!» Стихов я не сочиняю. Поэтам слишком мало платят, а я пишу только за бешеные гонорары. Но тут я вдохновился и, подобно Блоку, родил стихотворение о Незнакомке. Только в греко-римском стиле, и вот отрывок:

О, эта дивная попа округло-классической формы!
О, эти волосы рыжие, все в завитушках!
О, эти белые руки – изысканно плавны!
О, эти ноги, обутые в туфли на шпильках!

Как назло, она все время приходила с компанией. Есть такие герои-чапаевцы, которые запросто подходят к девушке, даже если рядом с ней – ее строгий папа. А я так не умею – мне надо, чтобы девушка была одна. Ну, думаю, когда-нибудь мы с ней обязательно пересечемся в более подходящей обстановке! Ну и пересеклись, конечно… О, злодейка Судьба!
Возвращался я домой с «мальчишника». Двое суток мы бухали на даче. Знакомый доктор так советовал: «Пить пейте, но не более двух дней подряд! Потому что на третьи сутки начинается некроз клеток печени…» А закусывали мы водку «русскими суши», то есть, селедкой с репчатым луком. Не мылись, естественно, одежду не меняли, зубы не чистили. А зачем, собственно?..
И вот ковыляю я до своей берлоги, мечтая упасть в горячую ванну с пенкой, выпить зеленого чая, отоспаться, подлечить свою бедную печень. А прямо мне на встречу – Незнакомка. Одна! Идет под всеми парусами, яркая, аппетитная – как будто из сказки. Все у нее под платьем играет, дрожит, колышется туда-сюда, коленки сверкают, каблуки стучат. Меня увидела – заулыбалась. И даже в мою сторону слегка повернула – то есть, подала сигнал, чтобы я смело к ней подходил и знакомился, наконец. А я думаю: «Грязной обуви, мятой одежды в жирных пятнах, немытых волос она пока не видит… Но как встану рядом – увидит! И главное – запах!» Я представил, как от меня, должно быть, разит: луком этим чертовым, водкой, селедкой… И, втянув голову в плечи, робко, как заяц, я прошмыгнул мимо. Успел только поймать ее прощальный взгляд – презрительный и полный разочарования. Она решила, что я трус… Обидно, да?!


Ай фак Миллениум

В Новогоднюю ночь часто происходит что-нибудь необычное или веселое. Уверен, что сюжет фильма «Ирония судьбы» не выдуман, а, скорее всего, нечто подобное, действительно, с кем-то когда-то приключилось. Вот вам, например, история не хуже, которая произошла с моим знакомым N. Спешил N на праздник из Риги в Юрмалу. Поймал «попутку». Был он уже серьезно пьян и чем-то обидел водителя. Так сильно, что тот высадил N на полдороги. N побрел пешком. Видит, впереди автомобиль, а рядом – растерянная блондинка. «Наверное, мотор заглох?» – догадался N. Собрался помочь, а заодно и согреться. Но блондинка, увидав подозрительного нетрезвого мужчину, благоразумно юркнула в салон автомобиля и заперла двери. N, желая успокоить девушку и выказать ей свое дружелюбие, достал из сумки красный колпак с белым помпончиком, надел его на голову и исполнил вокруг авто танец-импровизацию. Однако, незнакомку это не успокоило. Она продолжала смотреть на N c недоверием, хлопая прекрасными ресницами. А время-то уже близилось к полуночи! N достал из сумки бутылку шампанского и открыл ее, когда стрелки на часах приблизились к двенадцати. Отхлебнул из горлышка и знаком предложил девушке угоститься. Она, поколебавшись, опустила стекло… Он только сказал: «Вы, главное, глоточки делайте очень-очень маленькие! По чайной ложечке, буквально… Тогда вполне можно шампанское из горлышка пить, не захлебнетесь!» И тут их глаза встретились… И проскочила меж ними искра! И вот, уже несколько лет они живут вместе.
Но я хочу собственную историю рассказать.
Приближался 2000-ый. Все ждали эту дату с напряжением. Пригласили меня встречать Новый год в малознакомую компанию. Вышел я из своего подъезда. Тут из окна соседнего дома высунулся, как кукушка из старинных часов, некий полуобнаженный субъект и стал орать на весь двор: «Ай фак Миллениум! Ай фак Миллениум!» Вот, думаю, достали человека неприятности! А, может, напротив, он от избытка позитивных чувств сквернословит? Но тогда вопрос: почему по-английски? Он что – англичанин?! В любом случае, я воспринял это, как знак… Ой, что-то, думаю, неординарное со мной в эту ночь должно случится! Хорошее или плохое? И, как истинный фаталист, я пошел на встречу Судьбе…
Вечеринка развивалась по стандартному сценарию. Я был один, без пары, потому что любимая женщина еще осенью ушла от меня в туман…
Я танцевал. У меня такой характер, что если уж я танцую, то это полный звиздец, а не танец! Утанцевал пятерых, как минимум, девушек до самое не хочу! И я позволял себе лишнее… А именно – во время танца трогал партнерш за попы и тити. Особенно за тити, потому что они мне очень нравятся! Психолог-фрейдист назвал бы это «тоской взрослого мужчины по материнской груди». То есть, в худшем случае я всего лишь инфантил, а вовсе не насильник. Но ревнивые парни этих девушек не были психологами, они просто взяли меня под руки, вытащили на улицу и кинули в сугроб. И правильно сделали! Могли бы поступить и жестче…
Я лежал в сугробе, потихоньку трезвея. Обидно не было, а было очень смешно: я чувствовал себя персонажем некоего дешевого водевиля. Довыеживался, называется!
Выбравшись из сугроба, я потопал по улице Свободы. Улица была абсолютно пустынна. Асфальт заледенел и мерцал, как драгоценный. Я вышел на середину дороги и пошел точно по разделительной полосе. Мои каблуки звонко стучали по ледяному асфальту.
Споткнувшись, я упал. Вставать не хотелось, и я лежал на спине, глядя в небо, как раненный Андрей Болконский в поле под Аустерлицем. Как там у Толстого: «Над ним было все то же высокое небо с плывущими облаками, сквозь которые виднелась синеющая бесконечность. И в эту минуту все казалось ему бесполезным и ничтожным в сравнении с тем, что происходило между его душой и этим вечным равнодушным небом…» Цитирую по памяти, извините за возможную неточность.
Я, может, так и закоченел бы, лежа посреди улицы Свободы, но тут рядом со мной затормозил полицейский «лендровер». Вскочив, я стал прыгать и бить себя ладонями по бокам, желая показать стражам порядка, что со мной, мол, все в порядке!
Стражи посмотрели на меня злыми трезвыми глазами и, ничего не сказав, укатили прочь…


Встреча одноклассников

Повидался я со школьным товарищем, Андрюхой. Мы с ним крепко выпили, освободились от денег, подрались с гопниками, то есть, приятно провели время. У меня бланш под глазом набух – все, как положено!
Бродим по стадиону, где когда-то занимались разными глупостями, вроде бега с препятствиями, вспоминаем наше гребаное детство.
— Слушай, — говорит Андрей, – а знаешь ли ты, что Пчелкина тебя хочет?
— В каком смысле, «хочет»?
— В смысле, как мужчину!
— Иди ты?!
— Иди ты сам! Она жаловалась, что ты холоден к ней… Не обращаешь внимания на знаки, которые она тебе подает!
Не помнил я, честно говоря, чтобы Пчелкина когда-либо подавала мне какие-то «знаки». Привлекала ли она меня, как женщина? Ну, да! Все у нее на месте: руки, ноги, голова… Чего б не привлекать?
Андрей продолжил:
— Сейчас пойдем к ней в гости! Посидим часок, поболтаем. Потом я, как бы невзначай, посмотрю на часы и вспомню, что у меня дела. И исчезну! А ты останешься с ней наедине…
— Но надо чего-то ей принести… Угощение! Я же не альфонс!
— У меня есть яблоко… — сказал Андрей. — На! Для друга не жалко! — И он вытащил из кармана мятый и вялый плод.
Я повертел яблоко в пальцах:
— С этим можно идти в гости?
— Почему бы нет? — невозмутимо ответил Андрей.
Перед дверью Пчелкиной я попятился назад. Андрей крепко схватил меня за руку:
— Ну, давай, давай, женишок, соберись… Кип смайл!
— А ничего, что у меня фингал под глазом?
— То, что надо! Бабам это нравится! Я скажу, что ты ребенка из горящего дома спас!
— Какого ребенка? Я же побитый, а не обоженный…
Но Андрей уже нажал кнопку звонка. Послышались шаги. Пчелкина открыла дверь и недоуменно уставилась на нас. Потом опомнилась, взяла себя в руки, натянуто улыбнулась и приветствовала нас с подозрительной любезностью:
— А, мальчики, это вы! Как хорошо! И главное, вовремя: я как раз чайник поставила!
Я скромно улыбнулся и протянул Пчелкиной яблоко:
— Это тебе…
Она взяла плод за хвостик и внимательно на него посмотрела:
— Большое спасибо…
Мы выпили чаю и пошли смотреть на живность. Ибо Пчелкина, будучи весьма предприимчивой особой, научилась в домашних условиях… выращивать цыплят. Сама ли она их ела или растила на продажу, это мне неизвестно. Клетки с цыплятами стояли в коридоре. Нам захотелось с цыплятами поиграть. Случайно опрокинули одну из клеток, и цыплята разбежались в разные стороны. Полчаса мы потратили на их отлов. Это чрезвычайно трудное занятие — охота на цыплят! Стукаясь лбами, мы гонялись за ними по коридору. Цыплята, расставив крылышки, носились как угорелые, пища и совершая немыслимые виражи. Пчелкина кричала: “Ой, не раздавите!” Наконец, все юные птицы, при помощи полиэтиленовых пакетов, были пойманы и заключены в свои темницы. Пчелкина пересчитала их и сказала:
— Ну, все, культурная программа на этом закончена!
Андрей, наконец, вспомнил, что собирался оставить меня с Пчелкиной наедине, посмотрел на часы и, сославшись на срочные дела… рухнул в бельевую корзину, где моментально вырубился.
«Я же пришел соблазнять Пчелкину!» – вспомнил я и придал своему лицу выражение мужественной загадочности. Сделал пару шагов к бывшей однокласснице. Она отступила:
— Эй! Тебе не пора ли уже бай-бай?
— Только ты, лишь ты одна… — начал я.
Пчелкина взяла со стола вазу, вынула из нее цветочки и окатила меня холодной водой.
— Спасибо! — сказал я.
— Лучше? — спросила Пчелкина, не выпуская вазу из рук.
— Извини, конечно, за навязчивость, — сказал я смущенно, стряхивая мокрые зеленые листики, прилипшие к моим волосам, — но… можно я у тебя просто переночую?
— Нельзя!
— Я буду тих… А на улице мокро, холодно и полно маньяков! Тебе не жалко меня выгонять среди ночи?
— Нет!
Она медленно, но настойчиво подталкивала меня к открытой двери. Меня качнуло назад, я отступил, чтобы сохранить равновесие, и оказался за порогом. Дверь тут же захлопнулась перед моим носом. Я поднял было руку, чтобы позвонить, но передумал, почесал затылок и спустился вниз. И побрел, куда ноги понесли…
Ноги вынесли меня в район Старой Гертруды. От стены отделилась фигура и пошла в мою сторону. В темноте качался огонек сигареты. Я насторожился: сегодня меня уже били!
Фигура оказалась женщиной средних лет.
— Мужик! Выпить хочешь? — произнесла она, затянувшись.
Я замотал головой:
— Нет, спасибо! Не хочу…
— Ну и дурак!..
Женщина щелчком отбросила сигарету в сторону. Сигарета сильно ударилась о стену, посыпались искры. Выражение женского лица показалось мне в тот миг презрительным и несчастным, одновременно.


«И полны темноты и покоя…»

Знакомые устраивали праздничную вечеринку в ночном клубе. И, составляя культурную программу, обратились ко мне: «Ты, говорят, стихи со сцены хорошо читаешь… Сможешь выступить перед нашими гостями?» Ответил согласием: «Да, я очень здорово читаю со сцены! Публика визжит и просит добавки…»
Помимо меня организаторы пригласили множество артистов: клоунов, фокусников, музыкантов, танцоров, акробатов. И даже одного дрессировщика с пингвином. И это правильно! А то, обычно, поставят в углу ди-джея с вертушками да пару стриптизерш на барную стойку – и все, фантазия у наших выдающихся «криэйторов» на этом заканчивается!
Прихожу к 21. 00. в клуб. Я уж так воспитан: если мне сказали, что начало в девять вечера, то и приду к девяти, как балбес. Ясно же, что клуб в это время еще пустой – только охранники да официанты. Ладно, сижу у стойки, пью зеленый чай. Потому что у меня железный принцип – выступать только на трезвую голову! Надо же хоть какие-то принципы иметь при такой-то беспорядочной жизни?
Подходит один из организаторов и сообщает:
– Время твоего выхода на сцену – 02. 00. Сначала фокусы, потом танец живота, а за тем сразу ты! Минут пять продержись, больше не надо… Ты, кстати, что читать-то собираешься?
– Бродского… «Письма римскому другу»… Ничего?
– Нормально! К тому времени уже все так разогреются, что им хоть Гомера, хоть Бродского, хоть Дуську Пролетаеву… Главное, чтоб с чувством, с толком или, как в школе говорили, с выражением. Чтоб драйв был!
«Ну, ладно, думаю, будет вам «драйв», не проблема!» – Я ведь к тому времени уже научился рычать в микрофон, а также шипеть в него, стонать, шептать, визжать и т. п. При этом текст мог быть любым – хоть «Инструкция по технике пожарной безопасности». Но что значит, «минут пять продержись»? Зрители в меня бутербродами швыряться начнут, что ли?
Сижу, пью чай. С тоской думаю о том, что до двух ночи обречен находится в трезвом состоянии. Гости уже растанцевались, но каждые полчаса музыка выключалась, и на сцену выходил очередной исполнитель. И с каждым разом танцующие все с меньшей охотой отрывались от своих партнеров и обращали взоры на сцену. А мужики-которые-не-танцуют, те вообще – отвлекались от своих бокалов только тогда, когда мимо них проходил дрессировщик с пингвином. «Что же будет к двум ночи? – думал я. – И кому я тут нужен со своим Бродским?»
Наконец, конферансье объявил меня. Я подошел к микрофону и, глядя в зал, полный возбужденных пляской и алкоголем гостей, понял, что мне пиздец. Собравшись с духом, начал декламировать: «Приезжай, попьем вина, закусим хлебом…»
Какие-то нахальные парни стали громко комментировать каждую произносимую мною строчку, но я увидел в толпе нескольких дам интеллигентного вида и, воздев руки к люстре, стал читать специально для них. Дамам я пришелся, видимо, по вкусу, они зашикали на парней, заставив их умолкнуть, и стали внимать мне, ласково улыбаясь.
Закончив, я облегченно вздохнул и спустился со сцены. Дорогу мне преградил рыжий коренастый дядька и, похлопав меня по плечу, сказал:
– Браво! Давно я такой хуйни не слушал! Это ты сам, что ли, сочинил?..
Я так, признаться, и не понял, понравилось ему или нет?!
Взяв у бармена бутылку коньяка, которая полагалась мне за выступление кроме основного гонорара, я уединился в темном углу. Отхлебнул из горлышка… Вот, говорят, что артисты крепко выпивают. А вы попробуйте разок выйти на сцену хотя бы перед парой сотен человек, тогда и поймете, почему артисты крепко выпивают!
Чуть расслабившись, я вышел на улицу и пошел домой, иногда прикладываясь к бутылке. Мерцало ночное небо звездами, но в лужах отражалось не звездное небо, а огни разноцветных реклам. Проносились мимо редкие авто. Одно из них притормозило:
– Садитесь, подвезем! – предложила мне женщина, сидевшая рядом с водителем. Я узнал в ней одну из тех слушательниц, которым мое выступление понравилось. Плюхнулся на заднее сиденье. Моей соседкой оказалась другая моя поклонница, а машиной управляла третья. Я предложил им коньяка, и бутылка пошла по кругу. Дамы засыпали меня комплиментами:
– Вау, да вы просто зверь на сцене! В хорошем смысле… Вау, да вы просто загипнотизировали нас… Вау!
– Кажется, я только вас троих и сумел «загипнотизировать».
– Вы просто не в формате этого мероприятия. Это не ваша вина, а организаторов. Вот, мы устроим свою вечеринку, там будет другая публика… воспитанная на высокой культуре! Выступите у нас?
– Ну, выступлю, конечно… если заплатите! Чего б не выступить?
Дамы рассмеялись, а сидевшая рядом со мной, самая хмельная, взяла меня за руку и попросила:
– А почитайте нам какие-нибудь стихи прямо сейчас, пожалуйста! За бесплатно. Просто потому, что такая красивая, романтичная ночь вокруг…
Я задумался, промочил горло коньяком – он полезен для голосовых связок! – и начал: «Значит, нету разлук. Существует громадная встреча. Значит, кто-то нас вдруг в темноте обнимает за плечи…»
Промелькнули за окном мрачноватые пейзажи Задвинья. Автомобиль влетел на Воздушный мост и понесся над темными водами Даугавы к огням городского центра. Соседка пыталась расстегнуть мои брюки. Я помог ей… «Ох, только бы наша водительница не совершила бы сейчас какого-нибудь резкого маневра!» – послал я просьбу Высшим Силам и стал декламировать тише: «…и полны темноты, и полны темноты и покоя, мы все вместе стоим над холодной блестящей рекою».


Вурдалак и его вурдалакша

В восемь вечера я зашел в кабак, известный в народе под названием «У дяди Наташи». В этом популярном заведении можно было потанцевать под живую музыку, и две пары уже кружились в ритме русского шансона. На мне был черный костюм с «искрой» и белая рубашка, а в руках я держал букет из роз. Ведь я пришел на свидание!
Оглядев зал, я подошел к стойке и заказал сто граммов перцовой настойки.
– Чем запивать будете? – поинтересовалась барменша.
– Пацаны не запивают! – ответил я гордо и проглотил зелье.
Барменша иронично хмыкнула и пожала плечами.
Я сел за свободный столик. Вскоре появилась и дама моего сердца – в шляпке с вуалью. Она процокала на шпильках через весь танцзал, виляя бедрами, обтянутыми юбкой-миди, и уселась напротив меня, зажав в пальцах тонкую сигаретку. Я дал ей прикурить, а она прищурилась. Ее ногти, губы и волосы были одного цвета – темно-красного. Я тут же понял, что мне звездец, и пригласил ее на танец!
Мы повертелись минуты две для разминки и сели передохнуть. Дама пожелала выпить розового шампанского. Я взял ее за руку и стал играть перстнями, которыми были украшены ее пальцы.
Мы познакомились с ней на приеме в <…>-ском посольстве. Я беседовал с атташе по культуре некой латиноамериканской страны, где совсем недавно начали снимать телесериал по мотивам моих произведений. Я, к сожалению, давно не говорил на языке Сервантеса, подзабыл слова и обороты, и нам помогала переводчица. Ее звали Людмила. Я попросил у нее визитную карточку, сказав, что хочу поговорить с ней, как с профессионалом, о некоторых текстах Мигеля де Унамуно, которые вызвали у меня ряд непростых вопросов. Соврал, конечно! И Людмила, понимая, что я соврал, протянула мне визитку с лукавой улыбкой на лице.

И вот мы с ней уже танцуем в кабаке «У дяди Наташи» под русский шансон.
От Людмилы пахнет сандалом, ее старинные серебряные серьги колышутся в такт движениям. Мое внимание привлекает родинка на ее плече, и я уже готов прикоснуться к этой родинке губами, но тут чувствую, буквально, спинным мозгом чей-то взгляд… Оборачиваюсь! В углу сидит бледный мужчина лет пятидесяти, одетый с большим вкусом. Он, не мигая, сверлит меня тяжелым пристальным взглядом, от которого мне становится не по себе.
Я продолжаю танцевать.
– Что с тобой? – спрашивает Людмила, прижимаясь ко мне животом.
– Тип какой-то пялится на нас! Там, в углу… На упыря похож!
– Тебя это разве смущает? – и Людмила прижимается еще крепче.
– Ну, меня это не возбуждает, скажем так… Я не эксгибиционист! Не люблю тискаться под чьими-то взглядами… И у меня такое ощущение, что он тебя ревнует. Ты его знаешь?
– Да, знаю. И очень хорошо! Это мой муж…
Я беру ее за руку и тащу к выходу:
– А ну-ка пойдем, покурим?
Выходим на улицу.
– Что за муж еще такой и откуда он здесь взялся? – спрашиваю я.
– Муж, как муж… Он знал, что мы с тобой здесь встречаемся. Я сама ему сказала. – Людмила достает из сумочки портсигар с монограммой, выложенной бриллиантами. – Он граф…
– Дракула?
– Нет, он испанский граф… – отвечает Людмила совершенно серьезно. – А чего ты так разволновался?
– Чего я разволновался?! Мне и со свободными женщинами проблем хватает! Не хватало еще с мужьями чьими-то разбираться! Почему ты сразу не сказала, что замужем?!
– Не будет никаких проблем… – Людмила остается невозмутимой. – Он меня никогда не ревнует! Мне даже хочется, чтобы он хоть чуть-чуть меня приревновал…
Ах, вот оно что! Наконец-то я стал вникать в ситуацию.
– Расслабься! – говорит Людмила. – Поедем к нам в гостиницу, выпьем все втроем, посмотрим хорошее кино, потанцуем…
– Вали к своему вурдалаку! – кричу я Людмиле и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, иду прочь – через дорогу.
На противоположной стороне улицы – другой кабак, которые местные остряки называют «У тети Сережи». У дверей его я оглядываюсь. Мне вслед пристально, не мигая, смотрят две пары глаз: Людмилы и ее мужа. «Б-р-р-р! Чудовища!» – думаю я.
В кабаке «У тети Сережи» безлюдно, никто не танцует. У стойки клюет носом над кружкой с пивом один из завсегдатаев. Я знаю про него только то, что он охотится на крыс. Настоящий Крысолов! Его нанимают хозяева частных вилл, чтобы он уничтожал вредных грызунов.
Я решаю, что пора с ним познакомиться. Нам ведь будет, за что выпить, о чем поговорить…

Мы бухали с Крысоловом всю ночь. Два очень взрослых человека, два тертых калача. Два битых жизнью дядьки, которые уже никому не верят, ничего не просят и мало чего боятся.

_____________________________________________________________

Алексей Герасимов (1969) – прозаик, поэт, переводчик. Родился в Горьком (Н. Новгороде), в Риге с 1977 года. Закончил Московский Литературный институт им. Горького. Публиковался в «Рижском альманахе», в журналах «Даугава», «Дружба народов» и др. латвийских и российских изданиях. Пишет драматические произведения, участвует в театральных представлениях, сочиняет и показывает литературные перформансы. Работает садовником. Известность не соответствует «статусу», поскольку автор чурается любого пиара. Серия небольших рассказов с «балтийским» колоритом, очень точных по звуку и изображению (непонятно как, но практически мгновенно опознаются Рига и Латвия).

Также в номере:
Даниил Попов. Ямбы. Стихи    (:) кивисильдник. Десятка самых вредных рукописей. Исповедь издателя    Олеся Лагашина. Апофеоз бездомности. Рец на книгу: Андрей Иванов «Исповедь лунатика» (Романы «Бизар» и «Исповедь лунатика», Тлн, 2015)    П.И.Филимонов. Письма с перигелия. Рец на книги: Александр Меньшиков «17 стихотворений», Дмитирий Сумароков «Cafe Europe», Евгений Нелеш «Нашло», Олег Ленцой «Подымается дышит…» (Рига 2014-2015)    Татьяна Сапрыкина. Сангарин. Рассказ    Александр Вин. Авиатор и стрекоза. Рассказ    Остап Сливинский. Беглый огонь. Стихи. Перевел с украинского Станислав Бельский    Сандра Сантана. Играть на скрипке, когда это контрабас. Стихи. Перевел с испанского Андрей Сен-Сеньков    Валт Эрнштрейт. Сонная артерия Риги. Стихи. Перевёл с латышского Александр Заполь    Андрей Иванов. Ласло Краснахоркаи: мастер апокалипсиса. Эссе    Алексей Герасимов. Мужские дни. Рассказы    Сергей Морейно. Область по ту сторону реки. Рассказ    Станислав Бельский. Обложка из пепла. Стихи    Зинаида Линден. Сын пилота. Рассказ    Алексей Порвин. Выброшенные вещи. Стихи    Александр Мильштейн. Фриц. Повесть    Артём Верле. Об облаках. Стихи    Ольга Титова. Майский променад. Стихи поздней весны и раннего лета    Гуля Ручьева. Саша. Рассказ    Кятлин Калдмаа. Целибат. How to begin it and how to end. Рассказ    Мария Розенблит. Мечта. Рассказы    П.И.Филимонов. Ноги. Цикл стихотворений    Андрей Иванов. Чикери-покери. Рассказ    Хассо Крулль. Когда камни ещё были мягкими (фрагмент эпоса)    1-2 2015 (15.05.2015)    Маруся Климова: писатель в своих книгах говорит только о себе и своем времени    Эльнара Тайдре. Краткий экскурс в современное искусство Эстонии